Глава 8.
Я могу сказать одну вещь о "музыкальных особенностях" 1987,так уж вышло, что этот год более соответствовал восьмидесятым, на мой взгляд, чем все десятилетие.
В 1987 году "Livin' on a Prayer" Bon Jovi продержался на первом месте с 14 февраля до 7 марта - дольше любого другого сингла этого года. В 1987 Уитни Хьюстон стала первой соло-певицей, чей дебютный альбом стал номером 1. Роберт Палмер (Robert Palmer) забрал домой Грэмми за лучшее сольное вокальное рок исполнение "Addicted to Love" и Eurythmies получили Грэмми в номинации лучшее вокальное рок-исполнение группой за "Missionary Man."
«Грязные Танцы» (Dirty Dancing) и «Трое мужчин и младенец» (Three Men and a Baby) были лучшими кинофильмами этого года и каждая песня, звучавшая по радио, была чересчур слащавой: Мадонна "Who's That Girl?", Питер Гэбриел (Peter Gabriel - английский музыкант, 1950 г.р.) "Big Time", Стив Уинвуд (Steve Winwood - английский рок-музыкант, мультиинструменталист, 1948 г.р.) "Back in the High Life Again". Музыкальная индустрия в 1987 году изобиловала хреновыми идеями: компакт-дисков еще не существовало, но власти решили, что за "кассетными синглами" (cassette singles) будущее - и начали их производство с песни Брайна Адамса "Heat of the Night", которая противостояла испытанию временем примерно так же, как и кассетные синглы.
Что касается непосредственно хард-рока в 1987, Aerosmith вернулись с Permanent Vacation, но кроме песен "Rag Doll" and "Dude (Looks Like a Lady) ", звучавших по радио, остальные были слабоваты. Был Whitesnake с "Here I Go Again," Heart's "Alone," Great White's "Once Bitten," и кавером Билли Айдола "Mony Mony". И где-то между ними были мы: ни Guns N' Roses, ни Appetite for Destruction не вписывались в устоявшиеся музыкальные каноны 1987 года. Поскольку мы "сделали это", произошло это точно так же, как и раньше: мы должны были занять собственное место.
Appetite for Destruction был выпущен 21 июля 1987, без особой помпезности. Справедливости ради скажу, что это была успешная схема распространения; со своим небольшим культом почитания, передаваемым из уст в уста, как и в случае с Kill 'em All Металлики (в пер. с англ. - Убей их всех - первый альбом группы Metallica, выпущенный в июле 1983 г.). Мы обрели прежних фанов The Cult после того, как их вокалист, Ян Эстбери (Ian Astbury), видел наш концерт в the Marquee в Лондоне; позже он сказал мне, что сразу понял огромный потенциал нашей группы. Он предложил нам открывать их концерты в двухмесячном туре по Северной Америке в поддержку альбома Electric.
Этот альбом продюсировался Риком Рубином (Rick Rubin) и был исходным моментом в развитии готических мотивов The Cult. Было очевидно, что они хотели поддержать хард-роковую группу вроде нашей, потому что Electric звучал, будто записывался в 1973. К тому времени The Cult имели огромную международную аудиторию, и хотя Electric мог стать альбомом, принесшим им большую популярность в Америке, этого не произошло. Я познакомился с этой записью благодаря девочке, которой спал в то время. Цыпочки были хороши для того, чтобы узнать, что является крутым в тот момент - они всегда, казалось, были в курсе новинок.
Прежде, чем мы поехали в тур с The Cult, мы сняли наше первое видео "Welcome to the Jungle". Съемки длились два дня. В первый день мы отсняли все те небольшие эпизоды, определяющие индивидуальные характеры каждого из нас в видео: Эксл выходит из автобуса, Иззи и Дафф сидят на улице, и т.д. Если ты моргнешь, то пропустишь мой образ: я - пьяный сижу у двери с бутылкой Джека, упакованной в коричневый пакет. Мы снимали те сцены на Ла Бри (La Brea - улица в Лос-Анджелесе), рядом с витриной одного небольшого магазина электроники, который нашел наш директор, Найджел Дик (Nigel Dick). Я был уже знаком с длинным и трудным процессом создания видео: я участвовал в клипе Майкла Шенкера (Michael Schenker- экс-гитарист Scorpions и UFO) на песню с его альбома Assault Attack в 1982.
В течение вечера, пока ждал своего съемочного часа в "Jungle", я напивался. Я находился в постоянном режиме "побыстрей и подожди", что является обычным для съемок любого фильма или клипа, так что, когда они были готовы к съемке моей сцены, я более соответствовал своему образу. Этот клип запечатлел, каким я был в тот момент: спустя минуту после сигнала режиссера «Снято», я подрался с нашим менеджером, Аланом Найвеном (Alan Niven), понятия не имею почему - и он тоже. Я отчитал его, и затем блуждал в ночи и путешествовал автостопом черт знает где.
Следующей ночью мы снимали в Park Plaza Hotel, где располагался Scream Club Глории Дэйл. Дэйл - местная знаменитость ночной жизни в Лос-Анджелесе, управляющая сетью клубов - Scream был наиболее известным среди них. На второй день, как обычно, была очередная долгая выездная съемка, но, по крайней мере, мы снимали группу, играющую песню живьем. Мы сделали это случайно: мы сняли песню при закрытом зале, затем мы открыли клуб, впустили зрителей и сыграли песню три раза подряд. Это было круто. И это было нашим первым видеоклипом.
Через день или два, может через неделю, мы отправились с The Cult в двухмесячный тур, проходивший в августе-сентябре по Канаде, Западному Побережью и Югу. Тот тур был великолепным; не было того обычного дерьма, когда хэдлайнеры нарочно портят саунд открывающих групп, чтобы им пришлось повозиться, прежде чем выйти на сцену. Я думаю, что The Cult решили эту проблему, выбирая нас; никому не известная группа из Лос-Анджелеса. Как бы там ни было, между нами были хорошие дружеские отношения. Ян и Эксл ладили между собой, и мы с Даффом часто зависали с басистом Стивеном «Хагас» Хэррисом (Stephen "Hagus" Harris). Однако я не совсем уверен, что они представляли, чем все закончится, когда нанимали нас. Одно знаю точно: это путешествие подтвердило мою страсть к турам. Это были жалкие попытки, но они послужили началом моей беззаветной любви к путешествиям - я остаюсь неисправимым дорожным псом даже сейчас, когда пишу эти строки.
В это же время в моей жизни утвердилась другая привычка: я отказался от ежедневного приема героина и плавно перешел на выпивку. Мы теперь работали, так что я, как и следовало ожидать, заменил одну зависимость на другую, героин на беспробудное пьянство. Я наивно полагал, что был настолько сильным, что сам очистился и не имею никаких проблем с зависимостью вообще - правда в том, что ничего не изменилось. Я просто поменял вещество. Я перевел свою зависимость из незаконной области в юридически легальную; потому что алкоголь был приемлемым для всех. Это был ожидаемый аспект повседневной жизни в рок-н-ролле, так, если я ухожу в запой, но не ширяюсь, все в моем окружении довольны. Что они знали?
С того момента, за исключением нескольких отдельных инцидентов, прошло несколько лет, прежде чем у меня снова возникли серьезные проблемы с героином. Интересно, что на время мое мнение о героине изменилось: вскоре появилось ощущение, будто я вообще никогда не употреблял его. Так или иначе, я совершенно забыл о нем, и потерял всякий интерес, даже когда окружающие меня люди ширялись в моем присутствии. Я до сих пор не употребляю героин. Я заменил бесконечный героиновый кайф на выпивку, хотя на самом деле сложно не превышать свою норму перед концертом.
Давным-давно кто-то научил меня, что лучшим средством от похмелья является еще один стакан - клин клином вышибают. Это стало моей философией, потому что это срабатывало; единственная проблема состояла в том, что во время этого периода вечеринки, казалось, никогда не прекращались, и это был замкнутый круг. Я просыпался с похмельем каждый день, так что каждое мое утро начиналось со свежего глотка, и затем пил до очередной ночной вечеринки. Вечеринки вмиг стали расплывчатыми: я пил день и ночь напролет. Действительно у меня не было ни дня без алкоголя, потому что это был праздник каждый день; это была сплошная вечеринка в моем распорядке дня.
Мы были бандой дикарей, думающих, что все знаем, но на самом деле ничего не знающих
В ТУРЕ С THE CULT МЫ ОСТАНАВЛИВАЛИСЬ в более дешевых гостиницах, чем они, но это не мешало нам разрушать их. Часто, ночь заканчивалась тем, что меня с Даффом выгоняли или персонал гостиницы или сама группа, и мы сталкивались с проблемой поиска гостиницы. Однажды ночью я был настолько пьян, что упал без чувств на кушетку в холле гостиницы The Cult и Дафф оставил меня там. Я проснулся около пяти утра от ощущения сырости в штанах. В довершение всего, у меня не было своего ключа от гостиничного номера и никаких представлений о том, где мы остановились. Гостиничный персонал не мог мне ничем помочь, вероятно, потому, что я был пропитан мочой и жутко вонял. Я выполз в канадский холод; подмораживало, и я блуждал по улицам в надежде найти свой путь. Мне повезло, что первая же гостиница, на которую я наткнулся по дороге, оказалась нашей. К тому же мне повезло, что на мне были мои кожаные штаны, я не успел промерзнуть. Есть у кожаных штанов одно замечательное достоинство - когда ты обоссался, это не так заметно, как в джинсах.
Я просто был так взволнован, быть в туре где угодно с настоящим тур-автобусом, как бы дерьмово и ненадежно это ни было. Как группа, мы были похожи на кучку неудачников из спортивного фильма; у нас были фиговые инструменты, и ни цента за душой, но у нас было достаточно силы, чтобы победить чемпионат - мы были рок-н-ролльной версией «Удар по воротам» (Slap Shot- фильм 1977 г. с П.Ньюменом в гл. роли, о второразрядной хоккейной команде). Мы даже играли на хоккейных катках в Канаде: тур начался в восточной области и перемещался по Западному Побережью, вниз к северо-западной части Тихого океана, на юг через Калифорнию, затем через Аризону и Техас в Луизиану и район Дельты Миссисипи. Это было большое путешествие.
В Канаде нас ничто не потрясло, но мы потрясли всех. Слишком часто мы были похожи на Братьев Блюз (Blues Brothers - амер. комедийный киномюзикл 1980 г.) как в той сцене, когда они приходят, чтобы отыграть концерт в деревенском баре и их закидывают пивными бутылками. Мы были настороже всякий раз, когда оказывались неожиданно в агрессивной обстановке, и нам это нравилось... потому что такое уже не раз случалось.
Даже когда мы ничего не делали, по всей Канаде на нас бросали странные взгляды, где бы мы не появлялись. Мы думали, что вполне нормальны, но мне было довольно ясно видно, что наш образ жизни не казался нормальным всем тем людям, по правде говоря. Мы были бандой дикарей, думающих что все знаем, но на самом деле ничего не знающих. Предполагаю, что The Cult видели в нас временную единицу оборудования: мы были интересны им, потому что у нас был уникальный тембр; но мы были машиной, способной сломаться в любой момент.
Вокалиста The Cult Яна Эстбери (Ian Astbury) действительно развлекало, каким взрывчатым веществом мы были: он наслаждался этим; по его мнению, мы были дикими и по настоящему жаждущими и завидующими все качествам матерых рок-звезд. Он был прав: мы были такими, даже более - мы были похожи на M80 в кока-коле (добавить ментол в кока-колу). Гитаристу The Cult Билли Даффи (Billy Duffy), с другой стороны, было все по фигу. Он вообще ничем не интересовался. В любом случае, не чаще, чем они заглядывали к нам, взглянуть на наши выходки.
МЫ ШЛИ И ИГРАЛИ СВОИ КОНЦЕРТЫ каждую ночь в том туре, но по правде говоря, я никогда не чувствовал удовлетворение от тех выступлений. Тем не менее, мы должны были стать солидной гастролирующей единицей; однако мы не были матерыми профессионалами, и это беспокоило меня. Вероятно, это делало нас интересными, потому что нас ничто не сдерживало: мы выступали без опыта; с одной рубашкой на теле, аппаратурой на сцене, и горсткой песен, чтобы играть для людей, которые никогда не слышали о нас. Я думаю, мы были единственным, кто знал, что у нас есть альбом.
Мы играли на хоккейных катках, в театрах, и на нескольких маленьких фестивалях с незначительным количеством участников. И как бы ни был я счастлив в том туре, который казался мне самым крутым событием, я не мог не признать тот факт, что все было не так хорошо, как следовало быть. По-моему, мы вообще не добились успеха, потому что наши выступления просто были не на должном уровне. Но это казалось чрезвычайно важным только мне, что является определенно чертой моего характера. Я не мог отказаться от тех концертов как, предполагаю, поступили бы Sex Pistols.
И все-таки, возвращение домой уже чувствовалось, когда тур The Cult добрался до Лонг-Бич Арены (Long Beach Arena). Я помню, как, возвращаясь поздно ночью, разглядывал днаие арены, сплошь в звездных афишах. Я видел Оззи, AC/DC, Black Sabbat, Judas Priest, Билли Айдол, и множество других и так далее. Я думал, играть там означает, что ты добился успеха.
Я даже увидел там Ratt вопреки моему желанию: поскольку я говорил уже, Ивонна встречалась с их певцом, Стивеном Пирси (Stephen Pearcy), еще тогда, когда они назывались Mickey Ratt (до 1983 года). Когда мы с ней были вместе, группа была там хэдлайнером, и она так гордилась им, что мы должны были пойти, даже при том, что он был полным идиотом. Она была взволнована, что Ratt из своего сосуществования в одной дешевой квартире добились хэдлайнерства на Лонг-Бич Арене. И вот теперь я должен признаться; когда мы получили тот концерт, я испытывал огромное чувство удовлетворения. Для раскрученной группы, по большому счету, играть перед почти пятью тысячами зрителей Лонг-Бич Арены не мало - но для нас в то время, это было все.
Это было также подобающее возвращение домой. Мы остановились возле арены и припарковали автобус на улице возле гостиницы. Так или иначе, мы умудрились подобрать двух девочек, стоящих тут же на тротуаре, и парни утащили их в конец автобуса. Затем мы зарегистрировались к гостинице, и помню, как потягивал свое спиртное, одновременно рассматривая через парковку арену, чье здание вырисовывалось на горизонте, большем, чем жизнь. На следующий день появились наши друзья из Лос-Анджелеса, и когда мы выступали, они уделили нам больше внимания, чем вся канадская публика вместе взятая. Это было великолепно, мы были дома.
Они были из тех равноправных группиз, готовых трахаться со всеми в любое время по принципу "с любой группой в любое время".
МЫ ВЗЯЛИ С СОБОЙ В ТУР ТОГДАШНИХ ПОДРУЖЕК естественно; мы сразу же потеряли к ним интерес. Мы были готовы к этому; мы быстро миновали этот этап, без особых усилий. Когда мы добрались до Аризоны, думаю, так и было, мы впервые столкнулись с группиз; желающими трахаться с нами, потому что они были нашими фанами - мы уже были на пути домой. Они были из тех равноправных группиз ", готовых трахаться со всеми в любое время по принципу "с любой группой в любое время''.
В целом, возраст группиз обычно колебался между семнадцатью и двадцати двумя годами; если им было ближе к 25 годам, они наиболее вероятно подрабатывали своим телом на улице неоднократно - быть может слишком много - и были совсем зрелые, составляя странную комбинацию дочки-матери. Но в некотором смысле, группиз в захолустье были более доступными, чем группиз в Лос-Анджелес: культура среды проживания этих девочек была минимальна, и они посвятили себя стремлению получить от жизни максимум. И вряд ли все было прилично.
Всякий раз, когда мы не выступали, Эксл отсиживался в гримерке, восстанавливая голос сном. Иногда, когда у нас был выходной, он мог проспать весь день там, вместо того, чтобы зарегистрироваться в гостинице. Однако он каждый раз выходил с нами тусоваться, и это было всегда круто. Все было просто замечательно в то время - если можно сказать, у нас был успех на сцене. Дух товарищества был высок; мы были идеальной компанией ребят, путешествующих вместе... мне даже не с чем сравнить те ощущения. Мы были всем очень довольны.
Пока в нашем дерьмовом автобусе не сломался кондиционер где-то в Техасе. Пока мы сидели там, мучаясь о жары, нам пришло в голову, что мы должны были путешествовать классом повыше.
Вест Аркин (West Arkeen- соавтор песен "GN'R") приехал в Техас через нескольких дней, устроив несколько вечеринок, несмотря на настоящую пустыню Сахара в автобусе: Вест уехал спустя четыре или пять дней, ставший похожим на свою собственную тень. Я прикинул, он, потея, потерял около восьми футов. После этого у нас было три свободных дня в Техасе, в этом курортном отеле в Богом забытом месте, и в течение тех трех дней мы уволили своего автобусного водителя и менеджера тура, которого звали «Купером» ("Cooper").
Купер был чудаком; он носил кепку разносчика газет все время и водил желтый Lotus. Он был тощим, поджарым английским парнем с очень нервным поведением - предполагаю из-за кокаина, который он употреблял. Проблема Купера в том, что он превратился в эгоистичную рок-звезду и забыл про свои обязанности тур-менеджера. Нас тошнило от Купера, соблазняющего цыпочек, мы заходили в его комнату в надежде на кокаин и секс. Он просто врал нам, когда мы звонили ему в номер, спрашивая, где девочки. Он говорил, что они смылись, и мы верили ему, пока не врывались в его комнату и ловили с поличным.
К тому же у него была плохая привычка обещать мне с Иззи грамм кокса, если мы встанем пораньше, чтобы дать интервью. Он давал нам немного, но стоит только нам появиться на радио или дать интервью или еще чего-нибудь, он обычно пытался отступить от своих обещаний. Это было просто глупо - если ты обещаешь нам наркотики и не даешь их, мы рано или поздно дадим тебе пинка под зад.
Последней каплей была ситуацией, когда Алан поручил Куперу позаботиться о группе, и у него снесло крышу, и он с опозданием привез нас на концерт. Это была большая лажа, и так ему и надо; Алан сразу уволил его и автобусного водителя. Они просто ушли. Следующее, что мы слышали, как Купер продавал телефонные справочники, ходя по домам.
Я был впечатлен, когда Алан вышвырнул Купера безо всяких объяснений - так я узнал о его серьезных намерениях. Это был пример его чрезмерно покровительственного, отеческого, и собственнического отношения к нам. Это радовало, потому что мы были такими скандалистами, которым на все насрать.
Это было здорово, что Алан избавился от них; но проблема состояла в том, после тех выходных мы должны были добраться до следующего концерта в Хьюстоне, и у нас не было ни тур-менеджера, ни автобусного водителя. Мы вынуждены были искать другой транспорт на месте. Я не помню, как поступили другие парни, но мы с Даффом поехали на Trans Am (серия гоночных автомобилей) с той девочкой, которую я подцепил. Все было прекрасно, пока мы не попали в сильнейший ливень, потому что у ее автомобиля не было дворников ветрового стекла. Дождь усиливался, так что мне пришлось высунуться из окна с пассажирской стороны и использовать свое тело как щит, защищающий от дождя одну половину окна, в то время как я вытирал другую половину своей рукой, чтобы она могла видеть дорогу достаточно хорошо.
Наш Хьюстонский концерт был убийственным, и после него мы ближе познакомились с Югом. В Луизиане я был как дома, особенно в Новом Орлеане, со всем этим колдовством и африканской религией и черной магией. Мы пошли в настоящий речной ресторан на болоте, где я съел гремучую змею и темнокожего аллигатора. Это было великое время для меня; я понял, что только в дороге буду чувствовать себя отлично. Я попал прямо в точку, учитывая свою карьеру.
МЫ ТАКЖЕ СФОРМИРОВАЛИСЬ В ТОМ ТУРЕ как дорожная команда, действующие лица которой стали нашей командой на годы. Мы репетировали перед туром с Майком "Mакбоб" Мэйхью (Mike "McBob" Mayhew) в качестве техника ритм- и бас-гитар; и "McBob" использовал свое едкое чувство юмора, чтобы напоминать нам как низко мы были по пищевой цепи (Food chain - пищева́я цепь - взаимоотношения между организмами, через которые в экосистеме происходит трансформация вещества и энергии), постоянно указывая на заурядную сущность гастрольного проживания. У него был многолетний дорожный опыт, и его постоянные небольшие комментарии были всевозможными необходимыми нам напоминаниями, что Шангри-ла (Shangri-la - земной рай) в нашем автобусе всего лишь мираж.
MакБоб со мной и Даффом до сих пор - он - часть Velvet Revolver - и в конце концов одним из наиболее интересных аспектов его поведения являются по-прежнему его бесконечные дорожные истории. Большинство из них заканчиваются тем, что Майк попадает в больницы по причине всевозможных болезней и ранений, которые обычно наносил сам себе, или как непредвиденный результат вечеринок. Одна из самых незабываемых историй в его арсенале о том, как он настолько опьянел, что выпал из автомобиля, затормозил своей головой об тротуар, и проснулся в больнице с металлической пластиной в черепе. Иногда ее фиксируют металлоискатели в аэропортах. МакБоб похож на Роберта Шоу-капитан Квинт из фильма «Челюсти» (Captain Quint, "Jaws"-1975), сидящего на носу касатки, обрушивающего на нас эти тяжелые боевые истории как атомную бомбу.
Наша команда завершалась Биллом Смитом (Bill Smith), моим гитарным техником, которого, как я вскоре понял, интересовало исключительно пиво. Он был милым парнем, любил вечеринки, и сидел сбоку сцены, он больше смотрел шоу, чем выполнял работу за кулисами. Я мог сказать, что он, вероятно, поменял струны пяти гитар за весь тур; он умел хорошо их натягивать, только делал это согласно своему логическому распорядку. Благодаря Биллу, я учился играть с большей осторожностью - стараясь не порвать струны, иначе я не знал, когда смогу вернуть себе гитару. В туре у меня было всего две гитары, так что я не думаю, что это занимало так много времени. Бесполезно было говорить, что мне нужно заменить Билла. Учитывая все нюансы нашей команды и нашей непрофессиональности, наш тур закончился с успехом, как в фильме «Несносные Медведи» ("Bad News Bears",1976, реж. Майкл Ритчи).
БЫЛО НЕСКОЛЬКО ВАЖНЫХ ПРИЧИН для тура, которых мы тогда не понимали: мы понятия не имели, что этот тур был предназначен для раскрутки нашего альбома. Мы думали только о выступлениях. По мне, это было работой ради работы, потому что без тура я был бы никем. Мы только учились думать о раскрутке нашего "продукта", день за днем выходя на сцену, но Алан пытался вычислить, как продать эту вещь, по всей вероятности у него были кое-какие идеи по поводу, как заставить это работать.
Алан и кто-либо из Геффен (Geffen) хреново работали, потому что единственное, что я остро понимал, выступая каждую ночь, было то, что о нашем альбоме вообще никто не знал. Мы чувствовали себя никому неизвестной группой. Так что мы продолжали двигаться, продолжали тур независимо от того, как нас принимали, и Алан и Том Зутот (Tom Zutaut) продолжали раскручивать Аппетит. Единственным другим вариантом было вернуться домой, и у нас не было никакого намерения возвращаться, делая все, что в наших силах.
В течение всего года, с августа 1987 до примерно конца 1988, мы не задерживались в Лос-Анджелесе больше, чем на несколько дней; мы просто переключались с одного тура на другой. Алан Найвен (Alan Niven) включил нас в тур по всей Европе на разогрев для Aerosmith, с Faster Pussycat в программе, который должен был начаться спустя несколько дней после окончания тура с The Cult. Aerosmith только что вернулся в рок-н-ролл, и мы не могли и представить, что подходим больше остальных. Но вероятно наше время не пришло — в последнюю минуту Aerosmith отменил тур, так что вместо возвращения домой, Алан отправил нас с Faster Pussycat и великолепной японской группой под названием EZO, чтобы выполнить наши обязательства.
Это был наш первый хедлайнерский тур; начался в Германии, в Марктхалле (Markthalle) в Гамбурге 29 сентября 1987. Круто было стать хедлайнером, но у нас возникло несколько проблем. Faster Pussycat была одной из тех групп, из-за которых мы ненавидели Лос-Анджелес; они были просто тем типом людей, которых мы пытались избежать. В туре мы также испытали что - то вроде культурного шока: В Гамбурге все еще ощущалась тревожная атмосфера после Второй мировой войны — город с довольно ограниченным мировоззрением. Это был мрачный, индустриальный, закисший город, который, казалось, совершенно не желал нас видеть, если бы это было в его силах. Такая окружающая среда всегда вдохновляла нас, чтобы лучше показать нашу истинную суть, что не всегда получалось. Каждый раз, когда мы входили в ресторан, все поднимали свои головы и в комнате становилось тихо. И когда это происходило, мы решительно заказывали выпивку и курили и вели себя неприлично более, чем когда-либо.
Тот тур был нашим первым опытом с Дугом Гольдштайном (Doug Goldstein), новым тур-менеджером, которого Алан назначил, чтобы заботиться о нас. Я помню, что мы вернулись глубокой ночью — целый день после Faster Pussycat —проснувшись на следующее утро я пошел в комнату Дуга, чтобы получить наши суточные, прежде чем мы отправимся осматривать достопримечательности. По всей Германии, и особенно в Гамбурге, есть ужасно оформленные порно-магазины, обычно в легкодоступном месте, прямо в центре, и туда мы отправились. Я обалдел — я никогда не видел что-нибудь столь непристойное в моей жизни. Я был похож на ребенка в кондитерской, разбирая эти безумные журналы на полках с жуткими зверствами, беременными женщинами, невозможно вообразить более развращенных вещей, - оглядываясь на других ребят, "Ты видел это дерьмо?"
Мы остановились в одной гостинице с Faster Pussycat, и встретились с ними в холле и поздоровались прежде, чем начался тот день. Я бы сказал, что мы были вежливы, но нельзя сказать дружественными. Небрежно мы дали им знать, что собираемся прошвырнуться по городу, Mark Майклс (Mark Michals), ударник Pussycat, настаивал на том, чтобы пойти с нами.
Его группа выглядела немного возбужденной. "Нет, нет, останься здесь с нами," сказал один из них.
"Нет, успокойтесь, я собираюсь пойти," сказал Марк.
"На самом деле, тебе надо остаться, мы пойдем позже," сказал другой.
"Да все в порядке, я иду с этими парнями," сказал он.
Мы его даже не приглашали. Помню один из нас ляпнул, "нет, останься с ними," но он ходил по пятам за Иззи, Стивом, Даффом и мною весь день. Наша первая остановка была обедом в Евро-МакДональдс. Я стал большим поклонником McRib во время записи Аппетита, так что эта кухня была мне по душе. Я был счастлив увидеть McRib в меню в Гамбурге, и на первый взгляд казалось, что это оно и есть, но я ошибался: вместо барбекю у него был какой-то непонятный коричневый соус. Там я поел единственный раз за весь день. Вот причина, почему мы были так изнурены в те времена, мы никогда не питались нормально.
В любом случае, мы блуждали весь день, и когда наступил вечер, мы отправились на Рипербан (Reeperbahn), улицу с пятью кварталами борделей, где женщинам нечего делать — настоящий квартал красных фонарей в Амстердаме, с доступными девочками, которых ты можешь пожелать. Мы были на небесах: мы никогда не видели ничего подобного и в тоже время, у нас не было друзей в группах, которые понимали бы в этом больше, чем мы, так что не было компании опытных парней, рассказавших нам что-нибудь об этом месте. Я бежал вприпрыжку. Думаю уже через пятнадцать минут Стивен спустил все свои суточные деньги на проституток. Мы шли, когда он внезапно исчез в этом подземном гараже, с целой витриной проституток, рядами тусующихся под цветными флуоресцентными огнями.
Уже темнело, а этот парень Maрк все еще тащил нас. Мы ушли с Рипербан (Reeperbahn) и отправились в один бар, в котором когда-то играли Битлз в начале своей карьеры. Как обычно, мы вошли туда и стали сущим наказанием, но нам было безразлично; мы пили Джека с одним кубиком льда (потому что это - все, что они клали в стакан), пока они не закрылись. Мы вернулись в гостиницу, и этот парень был все еще с нами — в этот момент мы перестали с ним вообще разговаривать. Это был длинный день, так что я без сознания рухнул на свою кровать, в то время как Марк завалился на другую — кровать Даффа. Иззи всегда был Великим Подстрекателем: он мог взбаламутить любую хрень без своего участия, так что он не упустил этой возможности приколоться.
"Эй, Дафф," сказал он. "Тот парень спит в твоей кровати."
"Да, это он, это не он," сказал Дафф.
"Ты разрешишь ему так поступить с тобой, чувак?" Иззи сказал. "К черту! Он не не имеет права так себя вести с тобой."
"Никоим образом! Проклятье, чувак!" сказал Дафф.
"Кто этот гребаный парень, в конце концов, чувак?" спросил Иззи.
"Да, что он о себе возомнил?" сказал Дафф, становясь довольно возбужденным. "К черту этого парня!"
Они попытались разбудить его некоторое время, но Марк был без сознания.
"Я знаю, что нам надо сделать, чувак," сказал Иззи. "Давай свяжем его и опустим в шахту лифта."
"Да, твою мать!" Дафф сказал. "Мы опустим его в шахту лифта. Пусть спит на крыше лифта."
Они связали этого парня довольно крепко: его плечи, руки, лодыжки были полностью связаны, а рот заклеен. Он был не крупным парнем, примерно 140 фунтов (чуть больше 60 кг), так что они подняли его и потащили к лифту, и только тогда он проснулся и начал визжать как заколотая свинья. Они быстро поменяли первоначальный план и просто бросили его в лифт и отправили вниз в холл. Гостиничный персонал обнаружил его там. Они развязали его, и как только он сказал им, кто он есть, им пришлось пройти через цепь команд, пока они не связались с его группой, которая должна была приехать за ним, потому что у него не было ни ключа от номера, никакого удостоверения личности, никаких денег, ничего. Это была последняя ночь, когда я разговаривал с ним; весь оставшийся тур я просто кивал ему головой. Если подумать, это было последнее, что мы слышали от них.
Следующей ночью у нас был концерт, первый в нашем хэдлайнерском туре, и хорошо, что все прошло без прецедентов. Мероприятие было на воде; это была реально индустриальная, темная комната со скамьями и длинными столами по бокам. Все было оформлено в черных красках - это был самый черный клуб, который я когда-либо видел, и там просто ужасно воняло несвежим пивом. На стенах были подписи и граффити от множества отдельных хэви-метал и трэш - групп, побывавших там.
Аудитория была без сомнения самой тоскливой толпой, которой мы когда-либо играли: насколько я помню, они были столь же холодны и несчастны, как и погода. Я помню, что перед нашим выступлением в клубе звучала только Металлика (Metallica), без остановок. Было очевидно, что любая Американская группа, или любая группа вообще, непохожая на Металлику, не сможет выступить. И я был прав. Мы сыграли концерт и единственная мысль, блуждающая у меня в голове, когда мы закончили, была, я чертовски ненавижу, что завтра придется играть снова.
Я чрезвычайно опасался, как пройдет остальная часть тура, так как у нас было запланировано несколько концертов в Германии. У нас было пару дней перед следующим концертом, все это время мое беспокойство нарастало. Но как только мы добрались до Дюссельдорфа, более воздушного города с большим количеством деревьев и с меньшим количеством бомбоубежищ, я обнаружил совершенно иную обстановку и понял, насколько большая и разнообразная страна Германия: индивидуальная атмосфера каждого города уникальна.
ВО ВРЕМЯ НАШЕГО ПУТЕШЕСТВИЯ ЧЕРЕЗ ВСЮ ЕВРОПУ группа становилась все более сплоченной; наше непосредственное взаимодействие становилось более профессиональным и играть было в удовольствие. Большую часть нашего европейского тура мы провели в экскурсионном автобусе, который преобразовали в коммунальную ночлежку, убрав большинство сидений и накидав на пол подушек. Иззи подцепил немку по пути и она привела с собой подружку, с которой я начал встречаться. Мне всегда нравилось находить подругу в каждой стране, через которую мы проезжали; и так как у меня уже была английская девочка, Салли, ждущая меня, я должен был закончить свой немецкий роман сразу же при пересечении Канала. Я сказал моей немецкой подружке, буквально перед дверью в комнату, где меня ждала Салли, что она должна немедленно пойти домой.
Когда думаю о Европе, кроме концертов, я вспоминаю бесконечные визиты в кож-вен. клиники (VD- veneral disease – венерические болезни). Вернувшись в Лос-Анджелесе, я встречался с порно-актрисой, и той милой маленькой малолетней наркоманкой. Сразу же после съемки клипа "Welcome to the Jungle", помню я проснулся и обнаружил на животе слева три странных небольших красноватых пятна. В то время, от СПИДа реально умирали и болезнь стала проблемой национального здоровья. Началась странная истерия среди рок-музыкантов; все были встревожены, но большинство из нас все еще чувствовали себя неуязвимым ко всему этому. Мы полагали что никто не должен об этом волноваться, пока Дэвид Ли Рот не заразился венерической болезнью.
Тем не менее, я прочитал статью о СПИДе, иллюстрация к которой была на обложке журнала Time, и изображения ВИЧ-поражений мне казались схожими с пятнами на моем животе. Скорее всего это был просто псориаз или раздражение, но я был убежден, что благодаря моей порно-актрисе и нарко-подруге, я заразился, потому что не предохранялся ни с одной из них. Я помню блуждание по Мэлроуз (Melrose) около Сан Винсент, покинув квартиру моей подруги-наркоманки, чтобы пойти в клинику для сдачи анализа на СПИД. Я думал, что был конченым человеком; я был убежден, что тот европейский тур был единственным международным туром перед моей смертью. К счастью, тест был отрицателен.
Вдобавок ко всему, я подцепил венерические бородавки (кондиломы), вероятно от порно-актрисы — которые усилили мой страх перед СПИДом. Я был довольно беспорядочен в этом вопросе и никогда не использовал средства защиты, но я никогда не думал что со мной может случиться что-то более серьезное,чем вши. Когда все произошло... я подумал, что это за хрень? Я пошел в клинику прежде, чем мы расстались и они пытались избавить меня от них несколько раз, но ничто не помогало; они постоянно возвращались. Когда мы начали тур, все стало настолько болезненными, что я не мог спать на животе. Я посещал клинику в каждой стране, где мы выступали, сохраняя это в тайне. Я хотел навсегда избавиться от них прежде, чем встречусь с Салли. В конце концов, я избавился от них, так что к возвращению в Великобританию они больше меня не беспокоили; Салли так об этом не узнала.
Если бы мне нужно было выбрать свое любимое выступление в туре, это был бы Paradiso в Амстердаме (один из старейших и известнейших клубов Амстердама, бурной истории которого позавидует любой европейский клуб. Возник в здании заброшенной церкви в конце 60-х). Место проведения концерта было удивительно; мрачное, угнетающее здание, бывшая церковь. В главном зале высокие потолки, арки, и великолепная акустика. Там выступали очень много легенд, от Sex Pistols до Stones, так что я был взволнован перед выступлением. Я помню, Эксл говорил о старых рок-звездах той ночью во время сета: я не помню точные его слова, но суть в том, что любая рок-звезда старшего поколения, которая чувствовала, что мы перерабатывали их музыку, были правы— это так, но мы отлично это делали. По моему, он закончил свою речь, предлагая Полу Стенли отсосать у себя.
Тот концерт был настолько великолепен, что мы с Иззи решили отпраздновать, приняв немного наркоты. Мы были в Амстердаме в конце концов, где легкие наркотики в большинстве своем легальны и тяжелые наркотики по крайней мере не трудно будет найти, так мы думали. Мы потратили полночи, ища дилеров, и в результате достали немного кокаина, который был настолько хреновый и слабый, что даже нечего было пытаться. Очевидно нас кинули как туристов.
Из Голландии в Англию мы плыли на пароме, и для парней из команды, с опытом тура, это не было таким грандиозным событием, как для нас. Ты всю дорогу мог курить столько марихуаны, сколько хочешь. Это было дико, все ребята из команды и группа, обкуренные до полусмерти, пытались употребить все, что осталось от закупки в Амстердаме. На пароме был основной бар, и Эксл, серьезно обкурившись, заснул там на одной из кушеток. Мы были единственными свидетелями, когда он уснул, но скоро бар заполнился, и вокруг него стали собираться другие пассажиры и отчасти опирались на него. Я помню, как открывал двери в различные каюты, где один за другим члены нашей команды, подобно Биллу, моему гитарному технику, выкуривали каждую последнюю крошку своей марихуаны, чтобы ничего не пришлось выбрасывать по приезде в Англию.
Мы закончили тур 8 октября 1987, в Лондоне, и это было удивительно. Группа на самом деле приобрела свое лицо; у нас было достаточно времени в пути, чтобы понять, что мы делали. Нам стало комфортно играть: мы знали друг друга достаточно хорошо, так что нам надо делать в определенный момент, мы просто играли. Когда у тебя есть те дружественные отношения, ты можешь импровизировать и сделать каждый концерт уникальным. Концерт в Хаммерсмит Одеон (Hammersmith Odeon) был сумасшедшим; верные фаны до сих пор говорят мне, что это был наш лучший концерт, который они когда-либо видели.
Когда концерт имеет реальный успех, подобно тому, что был у нас той ночью, у нас возникает удивительное взаимодействие, между мной и Иззи, потому что у нас была та непередаваемая связь гитар; или я мог играть синхронно с ритм-секцией, Даффом и Стивом; или было офигенное взаимодействие моих эмоций с энергией Эксла. Это был просто огромный единый энергетический заряд — мы могли направить его в толпу, и получить обратно. Такого не могло не произойти в лучшем месте: Hammersmith Odeon является известным помещением, где играли все, от Motorhead до The Who, от Black Sabbat до Beatles и Johnny Cash; и где Боуи (David Bowie) сыграл свой заключительный концерт в качестве Зигги Стардаста (Ziggy Stardust) в 1973.
МЫ ВЕРНУЛИСЬ В ШТАТЫ, и приземлились в Нью-Йорке, и отправились сниматься в передаче MTV Headbangers Ball . После чего мы немедленно должны были сесть в тур-автобус, чтобы совершить ночной переезд и встретиться с Motley Crue. Мы летели всю ночь, не мылись, и были не в настроении для съемок с MTV. С момента, как мы вошли в здание в десять утра, случилось огромное столкновение между потными, грязными , вонючими рок-музыкантами с похмельем и корпоративным миром MTV. Мы подошли к рецепшн, где нас ждал представитель Geffen, улыбаясь и неся всякую чушь. Мы получили свои маленькие бейджики, прошли через турникет в лифт и зашли в комнату ожидания; пустая комната зеленого цвета с двумя кушетками и столом. Не было ни приема, никакой учтивости, ничего вообще. У меня была с собой бутылка Джека, так что, разумеется, мне было хорошо.
Было очевидно, что мы были не в духе, так что кто-то прислал к нам ви-джея Downtown Джулию Браун (Julie Brown) поприветствовать и занять нас на несколько минут. Я почувствовал, что это не было ее идеей; она вообще не хотела быть в этой комнате. Она продемонстрировала свой профессионализм, но не было ничего похожего на ее игривую манеру поведения в эфире; она выглядела возбужденной и тревожной. Очевидно у нее были худшие предвзятые мнения о нашей группы; для кого-либо, живущего в Нью-Йорке и возможно "в деловом центре города," она еле вытерпела меня. Если бы я успел прикончить свою бутылку Джека, то вероятно высказал бы ей все, что думаю: Заткнись уже, нам тоже не нравиться быть здесь, но все мы должны прожить этот день. Когда мы прошли на съемочную площадку, мы встретили JJ Jackson, ведущего программы, и он был действительно спокоен.
У них была огромная съемочная площадка, и куда-то уходящие провода, мы пошутили, что должны разрушить это на камеру. Эта идея застряла в наших головах, и между собой мы решили, что так и поступим. Так что началось интервью, и Эксл отвечал на все вопросы JJ. Я сидел спокойно; остальные парни тоже притихли. Мы ждали, пока шоу не подойдет к концу и затем ровно за десять секунд мы разгромили съемочную площадку. Я не вспоминал об этом, пока несколько недель спустя не увидел этот эпизод. Мы были похожи на диких зомби, прямо как из фильма 28 Дней Спустя (28 Days Later, триллер 2002г.). Это было нашим первым реальным появлением на ТВ, нашим первым видео-опытом на MTV; это были мы, медленно пробираясь своим путем в господствующее сознание.
Покинув MTV, мы сели в наш автобус, и на следующий день отправились на встречу с Motley. Это было полное безумие, следовать в автобусе, переделанном после европейского тура, с туром по Среднему Западу Америки, разогревая Motley Crue: у них был тур с альбомом Girls,Girls,Girls, и они были группой, на пике своей популярности и не экономящей на расходах. Мне всегда нравился Томми, с момента нашей встречи — он вероятно самый настоящий, преданный, с золотым сердцем человек, возникший из той среды. Мне всегда нравился Никки, потому что он был мозгом, маркетингом, и генератором идей всей группы. Я всегда уважал его увлеченность и его видение, и то, как он воплощает его в реальность. Motley была единственной группой из Лос-Анджелеса, вышедшей из глэм-металла, которая была на 100 процентов подлинной. Они, возможно, были не особо оригинальны, так или иначе, Никки бесстыдно использовал элементы других групп. Но были ли это KISS, или любое другое воздействие, Motley выглядели настолько искренне и увлеченно, что ты не мог их обвинить в плагиате — и Никки воплощал все это, на мой взгляд. В том туре мы с Даффом обычно держались поближе к Никки, потому что мы знали, что у него всегда есть огромная сумка с дурью.
Те парни были очень щедры с нами; они приняли нас как самодовольные родители, и как гордые родители, они хвастались домом, который построили своим тяжелым трудом. Это было их третьим большим хедлайнерским кругосветным туром, так что у них была своя собственная сцена: полный арсенал пиротехники, огромная команда, стадионы, распроданные за месяц вперед — абсолютная рок-н-ролльная мечта. Они разработали удобную систему связи, используя портативные радиостанции и числовые коды: у каждого в окружении группы была портативная радиостанция с расшифровкой числовых кодов на задней стороне. Были коды строго для команды, касающиеся оборудования, освещения, груза и т.д. Также были коды портативной радиостанции группы, которые означали их ежедневные потребности. Например, "1" означал дозу, которая числилась под прозвищем; "2" было кодовое слово для цыпочек; "3" предполагал выпивку, и так далее. Это было круто, в любой момент времени, как требовала ситуация, они просто выходили в эфир и говорили, "Эй, это - Томми, мне нужно номер один, номер три, и если ты увидишь несколько хорошеньких номеров “2” по пути, захвати в мою раздевалку. И, мм, пожалуйста поспешите. Большое спасибо!"
Мы много тусили с теми парнями во время тура, но Никки всегда выпендривался благодаря своему успеху и создавал статус группы, известный нам. Он и Томми были единственными, приглашающими нас разделить свою добычу: мы никогда не видели Винса, и ни разу за весь тур не встретили Мика Марса. По сей день я фактически ни разу не встречался с ним. Насколько Никки нравилось делиться с нами, настолько было очевидно для меня, что он делает это из желания немного похвастаться; особенно потому, что мы просто виделись с ним и наслаждались их привилегиями, когда Никки испытывал желание развлечься. Всегда был пункт в памятке: в туре он не должен выходить из-под контроля — всякий раз, когда он действительно терял контроль, всегда находился кто-то заботящийся о нем. Я уважал это: Никки не нравилось быть уязвимым. И общение с нами подобными нисколько не способствовала сохранению контроля.
Motley путешествовали частным самолетом настолько часто, насколько было возможно в тот момент, и во время одного из наиболее длинного перелета между концертами, Никки пригласил нас присоединиться к ним в самолете. Это были большее, что могут сделать большинство хедлайнеров и полет на Motley Air был приятен; полёт был наполнен выпивкой, дорожками кокса и серфингом между рядами кресел во время взлета и посадки – вид спорта, который заключается в том, чтобы, стоя боком в проходе, суметь удержаться на ногах под действием тяги самолета. Если вам представится когда-нибудь такая возможность, попробуйте; я вам настоятельно рекомендую.
В то время, не было более распущенного представления из двух пьес, чем Guns и Motley; и насколько мы соответствовали этому, та действительность быстро стала бизнесом как обычно. Тот концерт был моим первым испытанием первоклассного профессионального тура, в отличие от Стивена, который никогда не был тем, на кого я рассчитывал, хотя и стал регулярной частью моей жизни. Для меня, те моменты, когда я стою на сцене, играя на гитаре перед толпой, это то, ради чего я этим занимаюсь. Именно это всегда имело для меня самое большое значение; именно это стоит того, чтобы терпеть всю эту скуку и драму, которые сопровождают гастрольную жизнь рок-группы.
Таким образом я сделал все возможное, чтобы преодолеть дистанцию между вчера и сегодня.
Несмотря на то, что вся моя жизнь крутилась вокруг шоу-бизнеса, в туре с Motley я наконец понял, на собственном опыте, что развлечение было равнозначно скуке в каждом мгновении волшебства — этого требовало обязательство. Даже в лучшие моменты, дорожная жизнь бывает монотонной: ты просыпаешься; проводишь время перед концертом; играешь концерт; и отмечаешь, обычно все время, пока добираешься до следующего города, где все повторяется снова. Тур превращается в одно большое размытое пятно с очень яркими мгновениями.
К слову, это никогда не было моим клише; я всегда знал, где я нахожусь. Туры, до сих пор не являются моими клише; каждая комната не похожа на остальные. Уже тогда как и сейчас я всегда находил время для саундчека, чтобы прочувствовать атмосферу зала. У меня не всегда получалось так поступать, когда мы были разогревающей группой, но я старался немного познакомиться с городом, в котором играли. Меня никогда не волновало культурное наследие конкретных городов, но я действительно пытался максимально изучите нашу аудиторию, на кого они были похожи.
К сожалению, все выводы, которые я делал о людях, приходящих на наши выступления, я составлял в туалетах различных баров, куда заходил после концерта. По моему мнению, это были моменты моего просвещения, которые могли быть полностью забыты по пути в следующий город и повторно изучались только в следующем туре. У меня был ограниченный объем памяти, и так как я нетерпеливо ждал следующего момента, прошлое исчезало быстро. Так что любой тур напоминал мне историю Стивена Кинга “Томмикнокеры” ("Tommyknockers"), где прошлое рьяно вгрызается в твои пятки, когда ты отчаянно пытаешься сделать шаг вперед.
Когда ты безрассудно стремишься вперед, не хватает целого дня. Я не помню, спал или отдыхал ли вообще в то время; была крайняя степень возбуждения ко всему, и я не хотел ничего пропустить. Было ощущение, что если бы я остановился, время догнало бы меня и затем все это прекратилось бы.
Так что я сделал все возможное, чтобы преодолеть расстояние между вчера и сегодня. И до сих пор я на этом пути. Вот поэтому у меня нет никаких памятных вещей: у меня нет золотых и платиновых дисков, только гитары, которые кое-что значат для меня. Моя жена, Перла, была настолько потрясена этим фактом, что недавно связалась с компанией грамзаписи, заказав копии всех моих платиновых дисков. Она повесила их на стене вдоль ведущей наверх лестницы в нашем доме. Думаю, они провисели неделю; они настолько сводили меня с ума, что однажды ночью я снял их и отнес в кладовку. Мне не нужны почести на стене, чтобы напоминать мне, кто я есть.
Мои единственные реальные связи с прошлым помимо моих воспоминаний – дотошные ежедневники, которые я использовал большую часть моей жизни — пока не разочаровался в них, выяснив про многочисленные кражи или потери. Но я сохранил все те, которые выдержали испытание временем, а некоторые пригодились мне, когда возникали неприятные юридические ситуации или что-нибудь вроде этой книги, и мне необходимо было вспомнить специфические особенности. Так я отслеживал свою жизнь, и я действительно отмечал каждый существенный случай. С другой стороны, к сожалению, этот тур с Motley - сплошная черная дыра, потому что впервые в моей жизни кто-то украл мой ежедневник, вместе со всей моей нехитрой одеждой, которая была у меня с собой в туре. Это было не сложно — все было завернуто в наволочку, что попутно являлось моим багажом. Наш охранник Рон Сталнакер (Ron Stalnaker) всегда носил наши сумки— он был одним из тех парней, которые не задумываются о причинах этой потребности нести вещи и проявить себя. Он мыслил на автомате, "Я должен поднять и нести..." Это было удобно для нас, потому что мы никогда не пользовались услугами посыльных или швейцаров, в то время мы не могли позволить себе этого.
Так что Ронни поставил наши сумки возле автобуса и вернулся в гостиницу, чтобы забрать остальные сумки в холле. Несколько ребят ждали там и внезапно схватили две первые попавшиеся сумки — как раз наши с Даффом наволочки. Мы едва постирали белье; у нас не было никого, чтобы заботиться о нашем дерьме. Время от времени — т.е. крайне редко — мы ходили в автомат-прачечную (coin-op laundry) и приводили в порядок нашу одежду. Мы носили то, что у нас было, и просто старались приобретать новые футболки по мере возможности. Обычно, как только мои джинсы изнашивались, до конца тура я носил свои кожаные штаны. Дафф, Иззи и я определенно жили жизнью наших штанов (каламбур); мы закидывали свое дерьмо в одну сумку для прачечной или наволочку, и чистое и грязное, все вместе. В украденной сумке было все, в чем я нуждался в тот день: носки, новая футболка, мой ежедневник, плюс все остальное, что я должен был одеть. Мы подозревали достаточно многих в тот момент, кому понадобилось красть мой "багаж", как будто это было призом. Наверное, это круто. Тогда это был настоящий облом, потому что у меня не было никакой другой одежды, и я опаздывал на радио-интервью. Мне предстояло выступить в прямом эфире в полотенце, так как я велел Ронни отнести мой "багаж" в автобус, пока принимал душ — я решил одеться в дороге. По крайне мере, я получил футболку от радиостанции.
MOTLEY БЫЛА ЕДИНСТВЕННОЙ ГРУППОЙ из Лос-Анджелеса, с которой нам пришлось столкнутся, и с которой мы работали на национальном, профессиональном уровне. Это имело смысл; они были единственной группой, которую мы уважали, единственной, с кем мы могли разделить дух товарищества. Я был все еще убежден, что никто нас не знает, но вероятно они знали, потому что это был на самом деле билет для нас, и концерты были удивительны. В результате это был проект “плохих парней”, и мы вели себя соответственно.
Однажды ночью я состязался с Никки Сиксом в выпивке. Ты спросишь, кто это придумал, или я начал это, утверждая, что смогу напоить до бесчувствия и Томми и Никки, или Никки решил меня перепить. В любом случае, все закончилось тем, что в каждом городе в баре при гостинице мы начинали свое соревнование. У Никки была система. Он заказывал четыре порции выпивки, и я опрокидывал две сразу же. В то время как он опрокидывал одну порцию и вяло потягивал вторую, которую я давно оприходовал, потому что это было похоже на заседание клуба по интересам. Я был в курсе того, что он замышлял, но по-прежнему быстро опорожнял свой стакан. И было ли это разговором или чем-либо, я начинал терять нить. Достаточно быстро, в зависимости от количества порций, которые я смог выпить. В пылу азарта я ничего не соображал, в то время как он смаковал свою порцию, и в результате все пошло наперекосяк. Я никогда не пил в одиночестве, и не был одурачен; Я отдавал себе отчет о его намерениях.
В теории, мы пили стакан за стаканом, но так как я выпивал половину порций Никки, скажу, что в результате этого я победил двадцатью порциями Джека Дэниэлса к его десяти. Я был настолько пьяным, мне рассказывали, что я облевал в баре весь пол у себя под ногами, и пытался это скрыть. Я не помню, так ли это было на самом деле, но я помню делал то, что мне всегда нравилось делать, в пьяном состоянии – драться с парнями, которые намного больше меня. В данном случае это был Никки, с которым мне не доводилось драться, барный стул и все, выхода нет. Никки довольно высокий, и при этом тогда он был довольно тяжелый, так что он обернулся, опрокинул меня на спину и уселся на меня. Как только я был успокоен, они подняли меня в номер и уложили спать в кровать техника по барабанам Томми Спайди (Spidy). Я проснулся там следующим утром абсолютно неспособный повернуть свою голову; у меня были ужасные боли, которые не испытывал ни разу в своей жизни. Я сумел дохромать до своей комнаты и позвонил Дугу, нашему дорожному менеджеру, чтобы сообщить ему, что мне срочно нужен доктор. Очевидно, я повредил четыре шейных позвонка.
Я с трудом мог играть, потому что ощущение ремня моей гитары через плечо было мучительно. Я провел следующие несколько недель, только стоя на одном месте на сцене с моим сброшенным цилиндром, насколько я мог. Позвонок, который был поврежден, был слишком далек и одновременно слишком закрыт у основания черепа, чтобы хиропрактик (костоправ) смог вправить его в позвоночник. Таким образом, я приобрел свой первый опыт с иглоукалыванием, и это, оказалось, было очень полезно; меня кололи перед каждым концертом и потом несколько раз в неделю в течение нескольких месяцев. Пока опухоль не спала, я ходил везде как заржавевший Оловянный Человек .
Это было не единственным болезненным опытом той ночной вечеринки. Очевидно, после того, как я упал в обморок, Томми и Никки фотографировали меня: они сделали снимок моего лица, с нависающими надо мной яйцами Томми, и следующим утром растиражировали снимок и раздавали его всем в туре. Я думаю, что фотография даже стала официальным изображением, типа контрамарки для своих. Меня превратили в яйцесоса и показали всему миру.
Никогда прежде Ганзы не имели таких отношений с группой, с которой ездили в турне. И никогда не достигали такого же уровня распущенности. Motley была единственная группа в округе с аналогичным самоубийственным менталитетом, комбинирующая с скандальным настроем, что наделяло концерты особым смыслом. Нечто похожее я испытал, когда Skid Row открывали концерт Guns-N’Roses несколько лет спустя, и, я думаю с Себастьяном Бахом на сцене мы пошли еще дальше.
Motley действительно готовили нам большой финал: они соблюдали старую панк-традицию посвящения открывающей тур группы в последний вечер. Их команда держала все в секрете, и мы действительно понятия не имели, что произойдет. Когда мы начали свою последнюю песню, двадцать фунтов муки упали на нас сверху, и какими бы крутыми мы себя тогда не считали, мы выглядели смешными. Мне потребовались недели, чтобы вытащить это дерьмо из трещин моей гитары.
Все это было определенно полезным опытом. Motley были на вершине своей игры и были хорошо отлаженным механизмом, но я никогда не забуду измученный взгляд их менеджера Дуга МаккГи (Doc McGee) всякий раз, когда я сталкивался с ним. Он имел дело с группой, балансирующей на грани дозволенного: в том туре. К концу каждой ночи Томми обычно был настолько плох, что казалось, он был при смерти. Мое последнее воспоминание как Дуг вез Томми через весь аэропорт на тележке для багажа, чтобы успеть на самолет. Томми был в тот момент абсолютно невменяемым; он был кучей долговязых конечностей, которые свисали по сторонам, со склоненной вперед головой, его подбородок качался на уровне его груди.
продолжение следует.....
Michael Jackson & Slash (1995 MTV Video Music Awards Live)
Концертное выступление Майкла Джексона и Слэша на церемонии MTV Video Music Awards. Смотрим...
Скачать видео
Slash & Michael Jackson - Beat It (30th Anniversary)
Концертное видео Слэша и Майкла Джексона, песня "Beat It" с альбома "Thriller" 1982 года. Гитарный риф записан Эдди Ван Халеном. Смотрим...
Скачать видео
Slash & Michael Jackson - Medley (Live in Korea)
Ещё одно совместное концертное видео Слэша и Майкла Джексона, на видео видно как Майкл восхищается блестящей игрой Слэша. Вообще очень удачный альбом получился, под названием "Dangerous" 1991 года. Смотрим...
Скачать видео
Slash & Michael Jackson - Black and White (Live)
Концертное видео Майкла Джексона и Слэша, выкладываю в честь памяти Майкла Джексона, он был Король не только поп музыки, частенько он исполнял рок композиции и выступал вместе с Эдди Ван Халеном и Стивом Стивенсом. Смотрим и вспоминаем Майкла Джексона.
Скачать видео
Rob Zombie, Alice Cooper and Slash - Schools Out (Live Scream Awards 2007)
Дополнительная информация: концертное видео, где сначала Элису Куперу отрубают голову, потом к нему присоеденяются Слэш и Роб Зомби. Среди зрителей больше всех рад Квентин Тарантино 
Скачать видео
Sam Kinison - Wild Thing (Jessica Hahn, Aerosmith, Slash, Ratt, Billy Idol,Tommy Lee, Richie Sambora...)
Дополнительная информация: В этом клипе приняли участие множество рок звезд 90-х годов. Slash принимал участие в записи трека "Wild Thing" и "Highway To Hell"
Исполнитель: Sam Kinison
Альбом: Have You Seen Me Lately? - 1988
Label: Warner Brothers
Скачать видео
Michael Jackson with Slash & Gilby Clarke - Give In To Me
Дополнительная информация: видеоклип Майкла Джексона в котором снялись несколько участников из Guns N' Roses. Песня с альбома Michael Jackson — "Black or White" 1991 года.
Скачать видео